Когда они покидали Шэхен, на прощание Саба взяла его руки в свои. Во впадинах её иссохших ладоней кровоточили глубокие трещины. Кожа отслаивалась, ошмётками липла к его тёплым пальцам. Её пальцы Бурах скорбно стиснул покрепче — из-под чёрных ногтей брызнула зловонная ржавая сукровица. Эспе-Инун умирала.