До чего же причудливо порой изгибались Линии. Теперь Рубин грезил о том, чтобы с него, Артемия, шкуру спустить; Григорий уронил бумажную воровскую корону в невинную кровь, не заметив, что детские игры давным-давно кончились; Лара никому из них больше не улыбалась, кутаясь в паутину серой скорби, как в любимую шаль.
