Он рассчитывал на простое — на привычное, на то, что уже много раз происходило по одному и тому же алгоритму: сосуд треснет, выпустит накопленное, резонанс подхватит её — и память, пусть не вся, пусть осколками, но всё же вернётся, вспыхнет в глазах тем самым узнающим холодом, от которого у него всегда сводило ребра, как от слишком долгого голода.