Едва сознание оживало, едва в темноте проступал контур неведомого, как видения, целый рой видений обрушивался на него, или, вернее, сквозь него, ведь сам он оставался всего лишь пустотой, сосудом, в который эти видения рвались без спроса. Так ледяная вода хлещет в разворочённый трюм погибшего корабля, неизбежно увлекая его на дно.