[indent] им словно раздали неправильные роли, либо они – это каскадёры для главных героев. всё такое искусственное, кроме соития. процесса сплетения тел, от которого становится слишком жарко, бросает в дрожь, а затем наступает дремучая лёгкость по всему телу. хочется спать, сейтон силится, чтобы моргать реже, потому что иначе отрубится. вообще, так и надо бы. оставить энди в покое, пускай подмывается и валит на все четыре стороны. обязательно ему нужно сонно прошептать перед выходом о том, чтобы больше не появлялся на пороге. чтобы больше не смел бередить душу своими заявлениями. чтобы не поступал так бессердечно в который раз. в четвёртый.

[indent] синклер театрально громко вздыхает, когда котик уходит в ванную. находит её без наводки, словно давно тусуется у сейтона в гостях. тот зарывается лицом в постельное бельё, на котором ещё остался чужой запах. так пахнет человек, который знает, чего хочет, но не чувствует того, что на самом деле переживает из-за того, что делает? или ему всё равно? или всё спланировано? у сейтона голова идёт кругом. он раздражённо бьёт кулаком по кровати, звук удачно заглушается. да и он в любом случае до энди не долетит.

[indent] получается отключиться на пару минут, пока ванная занята. котик возвращается с согласием на то, чтобы выпить, а ещё с очень важным вопросом. в ответ на него синклер молчит. его глаза резко раскрываются, словно от боли. практически. от осознания того, что он не провёл оценку своих моральных ценностей. каждый раз подходя к этой тревожной теме, он отмахивается и делает вид, что всё нормально. что ничего не изменилось. всё круто поменялось после армии, а уж после тюрьмы – подавно. ведь теперь для сейтона нет места в привычном мире. где тогда его место? где тогда он?

[indent] - а вы, юристы, все такие бессердечные? – ворчит синклер после длительной паузы. тут же отпихивает от себя одеяло и садится на край кровати. у него кружится голова, ведь в неё впились правильные мысли, достающие до самого дна. на его дне – гнилостные образования. они переполнены вонючей, вязкой жидкостью, которую нужно откачать. посмотреть, что кроется глубже. из чего теперь состоит сейтон, который некогда – очень давно – был хорошим человеком. остался ли этот образ, с которого можно было бы срисовать шаблон, до сих пор? или вся надежда потеряна?

[indent] энди опускается на кровать рядом. сейтон подскакивает, как ужаленный, даже не сутулится, чтобы прикрыть свою наготу. снова эта стена. она тёплая, нагретая их желанием, растревоженная их быстрым безразличием. синклер подхватывает влажное полотенце, которым воспользовался энди, подцепляет рядом лежащие собственные трусы, которые натягивает на себя. он сходит в душ позже. ему пока не хочется смывать с себя моральный грех, которые они совершили в третий раз.

[indent] путь сейтона лежит на кухню, где у него запрятан в шкафчике алкоголь. оставил ведь вопрос энди без ответа. на лице раскладывается целая поатия эмоций: злость, утомлённость, облегчение, разочарование. шлейфом лежит печаль. каким же синклер стал после того, как вышел из тюрьмы? слова теряются. ему нечего сказать. он себя не узнаёт. всё для него потеряно. всё кончено. он сам теперь – конченый. нормальной работы не найти, семья оставила, девушка ушла. в тридцать лет у него ничего нет, кроме звучной фамилии и зловонных скелетов в шкафу. лучше близко не подходить.

[indent] резко вынув на свет бутылку скотча, сейтон берёт ещё и кружку. у него набор посуды только на одного. сюда приходят люди для того, чтобы удовлетворить какие-то свои физические потребности, но надолго не задерживаются. чаще всего даже в душ не ходят. поэтому полотенце – тоже единственное. чувство одиночества – привычно холодное. оно бережно обнимает за плечи и нервно шипит, когда видит энди, который всё ещё находится в комнате. или это фантазия?

[indent] - зачем тебе знать, как я изменился за пять лет? или у тебя есть идея снова засадить меня за решётку? – очень грубая шутка. она колется, жжётся. синклер как бы напрямую не хочет грубить, но всё равно это делает. он не со зла, но со злом. с приветственной улыбкой на губах, с которой встречает котика обычно на пороге. у сейтона словно больше нет вариаций, как реагировать. всё-таки осадочек остался мерзкий.

[indent] он зажимает кружку в сгибе локтя, чтобы открыть початую бутылку. янтарная жидкость наливается в ёмкость, которую потом сейтон протягивает энди. подмигивает, чтобы тот не вздумал обижаться или понимать его превратно. хотя, каким иным образом можно оценить подобного рода обращение? язва. желудка и морали.

[indent] - если честно, мне бы хотелось от других узнать, что со мной случилось за пять лет. только вот семья больше не хочет обо мне ничего знать, – он пожимает плечами и садится на кровать рядом с энди. они так и будут ходить – сидеть – вокруг да около? кажется, для полного самовыражения им всё-таки мало секса. это даже сексом не назовёшь. долбёжка. безжалостная, состоящая из механических фрикций, который в итоге позволяют освободиться от спермы. – и ты мне тоже в этом вопросе не поможешь. потому что совсем меня не знаешь, – горечь появляется на кончике языка, её синклер добротно заливает скотчем прямо из горла. не морщится, хотя очень хочется. теперь уже ничего не вызывает в нём должного накала эмоций. – и я о тебе ничего не знаю. сходим на свидание?

[indent] синклер смеётся, бьёт своим коленом по бедру котика. ему нечего терять. точнее, сейтон совсем не знает о том, что мог бы ещё потерять в этой жизни.

[indent] - узнаем друг друга поближе, – он косится на правую руку энди, конкретнее – на безымянный палец. – может, станет понятнее, почему двое мужчин уже в третий раз достигают оргазма вместе?