Джейс номер два улыбается в ответ немного неловко, прячет взгляд, что несложно сделать в глубоком капюшоне, но на вопрос не отвечает - словно оставляя возможность догадаться или предположить самой. Ни на что из этого у Лилианы нет ни времени, ни желания. При этом, похоже, ее спутник не собирается раскрывать деталей. Когда-то она думала, что знает Джейса как облупленного, что он немногим отличается от щеночка, которым не так уж сложно управлять. Но раз за разом убеждалась, что это не так. Раз за разом, в мгновения слабости, обращаясь к нему, втайне рассчитывая на помощь и поддержку, Лилиана убеждалась, что все, что было, что могло между ними быть - исчезло. Это началось еще тогда, когда Бифштекс зазвал его с собой на Зендикар и продолжалось до сих пор.

Она пожимает плечами и бросает почти с вызовом, испытывая зудящую толику раздражения:

— Откуда тогда тебе знать, что я не второй двойник? С чего бы ему быть одному? Три, десять, сто - может быть настоящей меня или тебя вообще нет.

Джейс медлит, будто такая мысль не приходила ему в голову, но - да ладно - это же Джейс Белерен, конечно приходила.

— Да, может быть. Но тогда - тем более - лучше держать тебя на виду, верно?

Он не дожидается ответа и качает головой:

— Мы не можем ждать вечно. Если хочешь - останься, но он всего лишь повстречался тебе первым, неразумно доверять кому-то лишь по этой причине.

Проклятый телепат будто и правда вскрыл ее черепную коробку, запустил туда свои руки и сейчас вытягивал мысли одна за другой. В конце концов, она же Джейса уже подозревала. И рассуждала схожим образом: пусть будет рядом. К тому же, разве не сразу после того как они встретились, особняк стал агрессивнее? Нарочно не давая возможности поговорить, так, может, не за тем, чтобы они не выстроили план, а затем, чтобы она не распознала фальшивку?

Лилиана чувствует себя идиоткой - и для мироходки, прожившей очень-очень долго, это неприятное ощущение. Она привыкла контролировать свои мысли, была сильнее большинства магов – мироходцев в том числе - и могла за себя постоять. Выбор, который она делает, продиктован точно не здравым смыслом. Но она смотрит на Джейса, глаза которого все еще плотно закрыты, и говорит себе, что бросит его - в любой момент, когда посчитает нужным, когда решит, что ее слишком долго водят за нос. Но не тогда, когда он, беззащитный и уязвимый, получил ее обещание о помощи.

— Я остаюсь, — Лилиана небрежно щелкает пальцами и пространство прорезают фиолетовые огни, будто они сами - иллюзия, вспарывающая реальность. — У меня достаточно сил, чтобы продержаться сколько потребуется. А когда он закончит - я решу, что буду с этим делать, но не раньше. А ты, если и правда настоящий, займись делом и вытащи нас отсюда. Я буду делать то же самое.

Второй Джейс смотрит откровенно удивленно и немного недоверчиво, но затем выдыхает, и слабая усмешка трогает его губы:

— Не ожидал, что увижу такое когда-нибудь.

— Что именно?

— Что ты решишь защищать меня вопреки своей безопасности, — барьер вокруг них внезапно осыпается, теми же осколками, что и стена до этого, а Джейс - кем бы он ни был - больше ничего не сказав, уходит по коридору, ловко проскользнув через яростно рычащих тварей, которые с каждой минутой становились все безумнее на вид.

Как бы то ни было, Лилиана даже рада противникам, хотя бы потому, что ей не придется задумываться над сказанным и тем, что она действительно сделала самый странный выбор из всех возможных. Неудивительно, что Джейс уходит - тут саму себя впору заподозрить в фальшивости.

К большому сожалению, иллюзии не оставляют после себя тел, которые можно поднять и направить биться снова. Они растворяются, словно никогда и никого тут не было, как ночной кошмар в рассветных лучах. Но в конце концов ей надоедает - Лилиана предпочитает, чтобы грязную работу за нее делали другие. Она не может возвести иллюзорный барьер при помощи магии разума, но раз уж ее собственная магия все-таки на них действует, то почему бы не попробовать? Лилиана черпает силу - больше, чем для простой атаки, и концентрирует ее вокруг, формируя тонкую полупрозрачную сферу. Налетающие на нее иллюзии рассеиваются как от брошенного в них сгустка энергии, единственное, что остается - подпитывать укрытие и латать прорехи, когда твари наваливались слишком большой кучей.

Понаблюдав за тем, как работает ее щит, Лилиана оборачивается и подходит к неподвижной фигуре. Наклонившись, она мягко опускает ладони на напряженные плечи, ласково проводит по ним и шепчет, подавшись ближе к уху:

— Ну же, дорогой, не заставляй меня разочаровываться в единственном благородном поступке за последние лет двадцать. Вернись с хорошими вестями.