WILLIAM BIRKIN ✷ resident evil |
он первым покинул зал собрания, дверь за ним закрылась с грохотом. вернувшись в свой кабинет, он с ненавистью захлопнул за собой дверь, не желая никого видеть и слышать; швырнул смятую папку в сторону и та, распахнувшись, разлетелась на десяток листов, которые медленно падали на пол, словно осенняя листва. его дрожащая рука вцепилась в галстук и рывком распустила узел, следом отлетела пуговица с рубашки, когда он потянул ее в сторону — воздуха не хватало, в груди теснило, а горло саднило болью. — ублюдок, — выдохнув, уильям сорвался на хрип, он подошел к столу, сжимая зубы так сильно, что челюсть начала ныть; мышцы сводит, он чувствует как скрипит эмаль, как внутри все сжимается, клокочет; его ненависть рвется наружу, прорываясь костлявыми, когтистыми руками сквозь грудную клетку. — он назвал мои методы сомнительными, сказал, что я тороплюсь, а спенсер... просто сидел и кивал, кивал, соглашаясь с этим идиотом! — прорычал уильям, обращаясь в пустоту, его голос дрогнул и по кабинету прокатился нервный смешок, — а этот его... снисходительный тон? всем своим видом показывает что я для него все еще ребенок, но это далеко не так! — он резко замолкает, замирая лишь на мгновение, когда на глаза попадается их общая коллективная фотография. джеймс стоит впереди, улыбается, пока уильям стоит позади, скрытый тенью своего наставника. — сегодня ты унизил меня... и это сошло тебе с рук! — резкий удар по столу, кружка с давно остывшим кофе подпрыгивает и падает, разливая содержимое на клавиатуру; уильям сгребает все со стола и многочисленная утварь, включая мониторы и ноутбук летит на пол, — не смей думать, что я останусь в твоей тени навсегда! настанет день и ты... ты пожалеешь... три размеренных удара: тихие, вежливые, тактичные — уильям едва услышал их сквозь гул собственной крови в ушах; он резко обернулся и нахмурился, смотря на дверь. в кабинете воцарилась тишина, уильям знал кто стоит за дверью, чувствовал нутром. стук повторился, но уже чуть громче. уильям ощутил новый прилив раздражения, немая ярость струилась по венам, обжигала. он быстро подошел к двери и рывком распахнул ее, встретившись взглядом с глянцевой поверхностью очков напротив — увидев в них свое отражение, уильям сбился с дыхания: изможденный, бледный, с темными кругами под глазами и взъерошенными волосами — он напоминал пациента психбольницы, которому посчастливилось сбежать. — убирайся, я не в настроении сейчас говорить, — сухо отозвался уильям, буквально выплевывая каждое слово в лицо своего гостя. |
сначала он подумал что ему показалось: мелкие несостыковки, доклады, которые не получали дальнейшего рассмотрения и миссии, где приказы шли вразрез со здравым смыслом; эвакуация и спасение гражданских резко обесценилось, появились более важные приоритеты.
но что может быть важнее человеческих жизней?
[indent] не твоя зона ответственности, крис, расслабься.
но крис не мог закрыть глаза, не мог притвориться что все в порядке; сомнительных приказов под эгидой «высшего блага» становилось все больше, а информации все меньше, он получал ее дозированно, будто все еще был новобранцем; стоило им приблизиться к чему-то по-настоящему важному — операции резко сворачивались. он видел как организация, которой он посвятил столько лет добросовестной службы превращается в нечто грязное и коррумпированное. отчеты оспаривались и переписывались, бюджет уходил в тень, а связи с корпорациями которым нельзя доверять лишь укреплялись.когда он впервые обратился с неудобным вопросом ему дали уклончивый ответ с размытыми формулировками и предложили отпуск; тогда то он все и понял. в тот день доверие к BSAA навсегда угасло, крис потерял иллюзию того что организация спасает мир — его спасают люди, такие же упрямые как и он сам.
осознание пришло спонтанно, в след за ним последовало понимание: если ты не можешь доверять системе, создай свою, найди единомышленников которые не предадут и не сбегут, найди тех кто устал от лжи и постоянных смертей, найди тех кто последует за тобой отстаивая общую цель в этой нескончаемой войне.
шева аломар была первой в списке: терпеливая, расчетливая, готовая идти до конца; она одна из немногих кто может здраво оценить риски и принять правильное решение — интуиция отточенная до рефлекса. шева не просто боец, она аналитик, разведчик, диверсант — такие люди на вес золота, ее хладнокровие, дисциплина и умение работать в команде — уже половина успеха в любой операции.
он переписывал свое письмо несколько раз — все никак не мог подобрать нужные слова; он писал сухо и по существу, писал длинно и официально, писал строго, писал по дружески — все было не то. вливая в себя очередную порцию алкоголя, он понял что боится вовсе не текста, он боится ее отказа.
но она согласилась и крис по началу даже не поверил своим глазам. он перечитывал ее ответ снова и снова, медленно, будто боялся что буквы поплывут. ему потребовалось некоторое время чтобы привести мысли в порядок, чтобы осознать что он делает что-то правильное. он выслал ей координаты: адрес нового проживания и места встречи.
он приехал за час до назначенного времени, занял столик у стены, заказал кофе и осмотрелся. внутри было относительно тихо и спокойно, хоть и немного тесно: шесть столиков и небольшая барная стойка из темного дерева; на стенах стилизованные фотографии города и окна, выходящие на оживленную площадь. снаружи кипит жизнь, люди снуют туда-сюда, торопятся, опаздывают — повседневная городская суета вдали от привычной опасности.
крис делает глоток кофе, когда дверь распахивается; он сразу замечает ее, машет рукой и поднимается с места, приветственно обнимая в ответ.
сколько лет прошло с их последней встречи? шева почти не изменилась.
— давно не виделись, шева, — спокойно произнес крис, едва улыбнувшись, — рад, что ты пришла. он опускается на место, смотрит на нее, замечая беспокойство на ее лице. новость о слежке заставляет его нахмурится, он инстинктивно поворачивает голову, осматриваясь по сторонам; если за ней действительно хвост — это проблема.
— а я то думал что у нас будет возможность поговорить о дальнейшем сотрудничестве в спокойной обстановке, — он тяжело вздыхает, словно подавляя раздражение и делает еще один глоток кофе — оно уже остыло и стало паршивым на вкус.
— кому ты перешла дорогу? — он ставит чашку на стол и поднимает на нее взгляд.
— у тебя есть с собой какое-нибудь оружие? — непринужденно интересуется крис, будто спрашивает о погоде, а после достает телефон и набирает сообщение.
мужчина за соседним столиком и до этого казался подозрительным, к кофе он почти не притронулся, а читая газету уже несколько минут не переворачивал страницу: слишком спокоен и слишком неподвижен — это бросается в глаза на фоне всех остальных посетителей.
— брось, — усмехается крис, — мы прошли настоящий ад, а теперь не в силах справиться с парой тройкой наемников? — он встречается с ней взглядом, а после клонит голову в бок, смотря себе за спину через плечо.
— не думаю что кто-то осмелиться напасть на нас здесь, слишком много свидетелей, но в любом случае нужно уходить, — крис достает из бумажника несколько купюр и оставляет под чашкой, — парень за стойкой как будто нервничает, давай, скажи что мне показалось.
юноша лет двадцати, в фартуке, на лице — вымученная, вежливая улыбка, которую он, вероятно, надевает каждый день вместе с рабочей формой. крис замечает как он дважды смотрит на телефон, проверяет время. он кого-то ждет?
— сначала ты, — он кивает в сторону уборной, — рядом с туалетом есть черный ход, — встретимся на улице.
— шева, — крис обращается к ней, смотрит в глаза, тон его голоса становится серьезным, — будь осторожна...
[indent] ... я не прощу себя если с тобой что-то случится.
