Он знал, что рано или поздно с кем-то из них придется столкнуться — как минимум, потому что они существовали в одном городе. Как максимум, потому что после того, как он пропустил важную дату, зловонный воздух Готэма как будто стал еще более густым, как будто в воздухе клубилось осуждение и что-то невысказанное. Джейсон не обманывался: он знал, что Он не появится по такой мелочи, но подозревал, что когда-нибудь ему это припомнят. Это у них семейное — носить затаенное до тех пор, пока оно не начнет капать с потолка, срываться с губ, прорезаться в каждом взгляде.

Припомнили раньше, чем он ожидал.

— Найтвинг, — маска искажала голос, верхняя часть лица пряталась в глубоком капюшоне, но недовольство Рэд Худа можно было почувствовать почти физически. Он оценивал ситуацию. Если Найтвинг не соврал и Он действительно идет сюда, то пока они тут с Диком выясняют отношения, объявится хозяин гнезда, и вот выдержать битву одного против двух будет сложнее. Большая мышка становится злее, когда видит кучу трупов, оставленных его когда-то сыном.

Джейсону хотелось мысленно застонать. Он думал о том, что стоило пропустить завтрак (если сухой снэк и пиво таким можно считать), и тогда, возможно, он зачистил бы зону раньше и ему не пришлось бы иметь дело с семьей. Ничем хорошим это не заканчивалось. Никогда. Конечно, приятно выбить пару зубов тем, кого когда-то считал отцом и братом — как правило. Но в данный конкретный момент настроения не было. Ни морального запала, ни желания, ни даже злости — только глухая усталость.

В его идеальном сценарии... ладно, в его идеальном сценарии эта горстка мышиных фанатиков не мешала ему в принципе, но так как это было едва ли возможно, он просто хотел оттянуть встречу как можно дальше, чтобы между ними не висело напряжение по очередному вопросу. Того факта, что он умер и стал убийцей, сам по себе было более чем достаточно, и добавлять к этому то, что он пропустил юбилей Альфреда и в очередной раз всех разочаровал — не хотелось. Через полгода это бы улеглось. Возможно, перекрылось чьей-то смертью, массовыми убийствами Джокера или другой рутиной. Хоть какой-то плюс был от полного отсутствия стабильности в Готэме.

Но у Найтвинга были свои правила. Конечно. Он слишком хорошо научился у Б портить его, Джейсона, планы.

Джейсон щелкнул шеей, как будто собирался к драке — даже если не собирался. Привычка. Угроза — его естественная броня. Он чувствовал, как по телу пробегает напряжение, застывает в плечах, в кистях. И всё же не двигался. Не делал выпадов, не бил первым, как сделал бы год назад. Или пару недель. Или, возможно, вчера.

Он знал, зачем Дик здесь. Знает, что это не просто встреча в бою, не пересечение маршрутов. Он пришел говорить. Снова. И неважно, какими словами — они всё равно всегда одни и те же. Ты облажался, мы всё равно понимаем, у тебя всё еще есть шанс, ты ведешь себя как придурок, но мы всё равно тебя любим. Дик любил использовать это «мы», невольно втягивая всех, не спрашивая их согласия.

Джейсон развернулся к ближайшей стене, чтобы перехватить лежащую на полу пушку, но вместо того, чтобы направить ее на Найтвинга — просто убрал за пояс. Потому что если Дик захотел поговорить, то он все равно поговорит. Вопрос только в том, будет ли этот разговор, пока они бьют друг другу морды, или в Уэйн Мэнор, если в их полемику вступит большая мышь. Хотя, возможно, если Он увидит его тут художества, то разговаривать придется через аркхемское стекло.

Как же у него от всего этого болела голова.

— Тебе сегодня пиздец как везет, — обратился он к выжившему бандиту. Если у Дика всё всегда в лоб — пускай и под тонной словесной мишуры, — то у него иначе. Джейсон никогда не говорил «да». Но и «нет» не говорил. Всё оставалось где-то посередине: уклончивые ответы, общие слова, действия, которые можно было истолковать по-разному. Чтобы потом никто не сказал: «но ведь ты пообещал». Чтобы можно было исчезнуть, хлопнув дверью, и не чувствовать себя предателем. Просто человеком, который никому ничего не должен.

Джейсон сделал шаг в сторону, будто бы случайно. На деле — прочерчивал границу. Пространственную. Эмоциональную. Он не был уверен, пересечёт ли Дик её — но знал, что если пересечёт, всё станет сложнее. И, возможно, он снова что-то скажет, что останется в голове надолго. Зараза.

— Связывай его сам, если он тебе так нужен, — Джейсон развернулся и пошел к выходу. Разумеется, он не будет ждать, пока Дик вяжет на преступнике морские узлы. И, разумеется, он не успеет уйти далеко — иначе Найтвинг бы не был Найтвингом.