[indent] хотелось бы сказать, что от усталости, от пережитых потрясений, из-за исцеляющего возвращения и присутствия джину руми спала сном младенца, только это не так. кошмары, что душили ее по ночам, видоизменились, сгустились, уродливо деформировались и перестроились. лиминальное пространство. геракл отрезает голову лернейской гидре, а на ее месте вырастают три новых. джину воскресает и возвращается к ней, а затем умирает, снова и снова, в этот взаправду.

[indent] и она опять ничего не может с этим сделать.

[indent] бессильная, слабая, никчемная, крошечная.

[indent] она просыпается, подскакивает, вырывается из дегтя кошмара и первым делом хватается за меч.

[indent] — джину? — нереальность всего, что произошло вчера, реальность забвения, сердце, что бьется в горле заместо адамового яблока.

[indent] — руми? — его обворожительный блеск в рассветных лучах, дрожь на кончиках пальцев. действительность, что наконец-то снова обретает очертания и крепнет. просто сон. — доброе... доброе утро.

[indent] волной лижет усталость. одной ночи недостаточно, чтобы снять напряжение, что долгие, бесконечные недели копилось в ее теле. она стала такой немощной, хрупкой и неустойчивой. она стала тем, кого должна была защищать, недостаточно сильной, чтобы продолжать бороться. ответ задерживается, балансирует на кончике языка, — уже сентябрь, джину, целое лето прошло мимо, — она расчесывает пальцами крашенные волосы, лишь бы занять чем-то руки.

[indent] это сложно, сложно осознать, что если она считала это лето потерянным, то какого ему?

[indent] — но мы все исправим, ладно? — торопливо добавляет, — будет еще много новых лет, которые ты не пропустишь, разъединим вас и все такое, м? — она храбрится для него, подбадривает, а сама понимает — проще сказать, чем сделать. что вообще она должна сделать?