Ну, он ведь обещал. А Зимний солдат, всегда, держит слово и заканчивает миссии успешно.
Он замирает за деревом, метрах в ста от Капитана, когда тот отвлекается на переговоры с группой. Иногда, проще спрятаться, воспользовавшись заминкой, пропустить мимо себя преследователя, а потом. выскользнуть тихой тенью из укрытия и сменить направление бегства. Пока твоя погоня очнется, тебя уже и след простыл. Вообще-то, именно это Джеймс и планировал. Имея прекрасное представление о силах и выносливости Роджерса, он понимал, что оторваться будет сложно. Очень сложно. Почти невозможно сбросить с хвоста этот локомотив на полном ходу, с чутьем хищника, почуявшего раненную жертву. Нет, хуже. С чутьем Капитана Америка, узревшего бедную жертву, нуждающуюся в срочном спасении от злодеев.
Гребанного Баки Барнса.
И ведь спасет. Вопреки. Даже, если будешь очень сильно сопротивляться, все равно, спасет, причинит добро и обяжет радоваться этому добру.
Этот не отцепится, будет намертво висеть за хвосте и на пятке. От него не оторваться скоростью, хитрыми петлями по лесу. Его можно только обмануть, воспользоваться отвлеченным вниманием, затихнуть мгновенно, скрывшись почти на глазах, позволить увериться, что он отстал, упустил, потерял добычу.
И это почти получается. Почти уже можно дождаться, пока Стив прекратит топтаться по муравейнику и свалит, наконец, разгребать завалы и свою оперативную группу.
Но этот мудак... Гребанный Баки Барнс. Гребанные обещания.
Ну он ведь обещал себе начистить Роджерсу морду за очередное "Баки". А уж обещания данные себе, тем более, стоило исполнять. Может, это поможет даже лучше, чем бегство? Да и кто может поручиться, что Капитан не сядет на хвост снова, не выследит и не привяжется намертво? А с оборудованием Старка, велик шанс, даже такому профессионалу, как Солдат, привести на базу звездно-полосатый бараний хвост.
Черная тень выскальзывает ниоткуда, росчерком серебра от вспыхнувшей на плече искры света, отраженной от гладкого металла, метнувшись к Роджерсу. И бьет с размаха, не щадя, не жалея, не боясь поломать совсем. Бьет металлическим кулаком, целя в челюсть, с наслаждением впечатывая гладкие костяшки в живое и мягкое. Вбивая обратно очередные стенания про Баки и помощь. Он молчит, он бьет лишь чуть сдерживая силу протеза, чтобы не вышибить все зубы и не превратить в кроваво-костяную кашу череп почти-друга. Бьет, чтобы сделать очень больно, напугать, отвратить, вывести из строя настолько, чтобы тот больше не гнался, не преследовал, чтобы провел хотя бы неделю на больничной койке, перестав мелькать вблизи, дергать Рамлоу на бессмысленные поиски, постоянно висеть на хвосте, угрожая тем базам, что еще нужны ГИДРе и самому Джеймсу.
В правой руке вспыхивает лезвие ножа, со свистом рассекает воздух, распарывает форменную куртку поперек живота, не тронув живое. Пока что.
Только так, молча, злобно, по-звериному. Без разговоров, без ответов, без голоса. Даже без дыхания, надежно скрытого маской. Намордник и очки, длинные волосы и высокий ворот. Открытой кожи — лоб и полоска кожи на шее, если поднять голову. Никакого зрительного контакта, не бой даже, а избиение младенцев. Что ты можешь, Роджерс, без своего щита, в условиях, когда твой противник, действительно, равен тебе по силе. При этом, намного, опаснее. Намерениями. Опытом. Жестокостью.
Зимний бьет, почти с интересом ожидая, когда произойдет перелом, когда уже ему ответят полноценной дракой.
Или, снова, бросит оружие и предложит убить себя? Будет говорить и говорить, пытаясь ввинтить в его голову очередной код? В этот раз, код нытья, совести и праведности? Фу!
Пусть только попробует. И Зимний, в этот раз, переломает ему все крупные кости, напомнит, каково это — быть слабее своего противника, но упорно лезть в чертову подворотню и выпендриваться, как боевой петух-недоросток. Только вот, в этот раз, нет лучшего друга-Баки, который ворвется в толпу отморозков и уебёт каждого, кто посмел тронуть его заморыша-Роджерса. Теперь, этот Баки сам намерен выбить дурь из придурка. Желательно, все же, не расплескав остатки здравого смысла. Он же там еще остался? В этой деревянной черепушке? Ну хоть пара плевков? Не все же вымерзло за семьдесят лет во льдах, правда?