— Ой блять, да серьезно?

Скуало пинает голову мертвого наемника, раздраженно поглядывая в экран смартфона. Он ебошил в Японию вот ради этого вот?
Скуало раздраженно пинает голову наемника еще раз
(проверяет его жизненные функции, конечно же)
и вызывает отряд зачистки.

Хочется глубоко и проникновенно вздохнуть, а еще лучше проникновеннее заорать, но рядом ни души, а играть театр одного актера без зрителей он не любит.
На дисплее мелькает сообщение о том, что они будут тут через десять минут и «никуда не уходите, чтобы отчитаться о задании»
Скуало крутит пальцем у виска. Совсем берега попутали, конечно, а у него нет десяти минут. Хуй знает, что этот ебанутый решит совершить сейчас. Скуало даже поставить на что-то определенно не мог, хотя у Такеши всегда было с фантазией скупо.

Конечно, он знал, чьих это рук дело. Должно было быть его, но он опоздал. Опять. Буквально двадцати минут не хватило (Скуало, все же, внимательно осмотрел труп, когда только оказался на месте), чтобы опередить Такеши и будущие угрызения совести.
В конце концов, это должно было бы случиться. Рано или поздно. Такеши хотел поздно, а вся Вария удивлялась, как он умудрялся сохранить девственность с таким-то учителем. Девственность в убийстве, конечно же. Он тоже этому удивлялся, но лекции про то, что от убийств все равно никуда не деться, а сторону меча все равно рано или поздно придется поменять, честно, заебали уже даже его. Он шарманкой мог крутить их часами напролет до, после, во время тренировки и задания, да и просто их встреч, которые не заканчивались мордобоем, но толк был от этого нулевой. Даже от бейсбола этот придурок отказывался с большей охотой, чем от осознания, что рано или поздно, ему придется заиметь где-то свое маленькое кладбище.
А дальше, делай с ним что хочешь.

Скуало не ждет и минуты, выдвигаясь к Такеши. Интересно, он вздернулся уже или оставил это на попозже. Приберег, как говорится, сюрприз для большего количества свидетелей. Как тогда на крыше.

Конечно, он знал о нем давно больше, чем всё. Лучше от этого не становилось.

Дождь накрапывал словно с неохотой. Лениво и редко так барабанил по крышам домов и асфальту, вводя Скуало в необычное агрессивно-меланхоличное состояние.
Нужно было решать, как себя вести с этим придурком до того, как они оба окажутся на крыши. Или до того, как кто-нибудь решит выбить зуб другому. Снова.
Но лучше выбитый зуб, чем крыша, не так ли?

Скуало отстегивает меч от протеза, привычным движением закидывая его в чехол за спиной и забирает волосы в хвост. На минуту мелькает слабая мысль о том, чтобы зайти к Саваде, бросить ему инфу о первом и не очень красочном убийстве Такеши и трусливо сбежать в Италию, а малышня пусть сама разбирается со своими душевными травмами.
Это ведь не его проблема, так? Правильно, нихуя не его. А у Вонголы сто процентов должен быть центр кризисной помощи таким вот долбоебов в виде Такеши. Но Скуало упрямо идет, а потом упрямо стучит (почти выламывает) в дверь, чтобы его точно услышали.

Радостное приветствие отдается звоном в ушах, заставляя его поморщиться. Столько лет, а нихуя не меняется, ей богу, он же еще сущий ребенок.
— Врооой! — он херачит подзатыльник со всей силой, чтобы выбить любую дурь, засевшую в голове у Такеши. Никто не говорил, что методам его воспитания психологи будут воспевать дифирамбы, — ты придурок малолетний. Жрать хочу.

Он втискивается в квартиру, захлопывая за собой дверь и бесцеремонно отправляется на кухню. Оглядывает дом, где, вроде, ничего не поменялось, оглядывает Такеши, во взгляде которого поменялось что-то, что Скуало не может уловить.

Не понимает.

— В вашей маленькой шайке не учили, что места убийств надо зачищать?