PADMA PATIL ✷ j.k. rowling's wizarding world |
твоё холодное сердце запретно, но так безупречно [indent] у падмы сердце чернее ночи. у падмы взгляд острее ножа_льда. она привыкла к тому, что мир глух к её молитвам_крикам, поэтому она научилась молча справляться с каждой бедой, что выпадает на её долю. она встречает проблемы с гордо поднятой головой и улыбкой, показывая миру, что более ничто не сможет её пошатнуть_убить. она выстоит или утянет всех врагов за собой на самое дно, чтобы размозжить их тела о скалы, чтобы расцвели кровавые цветы на её м о г и л е. [на её личном погосте.] [indent] у падмы за плечом стоит падший ангел_демон, защищающий её от бед. падма давно ступила на тропу [во тьму], которая ведёт её в ад, но она не боится возмездия [она давно в аду]. она приняла собственную натуру и судьбу. она бодро ступает босыми ступнями по острым камням, оставляя на них свою кровь, обиды и боль. она закуталась в броню цинизма и сарказма, покрыв плечи тьмой, чтобы чужие языки и взгляды не причиняли ей вреда. она стала проклятием для всех врагов, посмевших перейти ей дорогу. она избавилась от жалости и сострадания, выкорчевала из своего сердца любовь и погасила свой свет. она чёрное пламя пожарищ, дымное, пожирающие города, людей и зверей, оставляющее после себя лишь пепелище и боль несбывшихся надежд. она отчаяние. она боль чужих потерь. она беда. [indent] её не пугают чужие п р о к л я т и я, она принимает их с той же улыбкой, что и комплименты. заглянув в её глаза, вы никогда не увидите теплоты, лишь холод далекой вселенной, пробирающий до костей, напоминающий о том, что в ней добра. она злая ведьма. ведьма из сказок, которой пугали детей. [indent] у падмы чёрное сердце, которое изувечили_растоптали самые близкие ей люди. в её сердце цветёт ненависть, пожирающая её изнутри, превращающая её в уродливое создание, которое скалит зубы, зверея. она эмоционально покалечена_исковеркана, вывернута наизнанку. в ней не осталось ни веры, ни надежды, ни любви, лишь привязанность, граничащая с маниакальностью, с которой она заботится о сестре. [indent] поставив на себе крест, падма готова защищать лишь сестру, в надежде защитить её свет и спасти её от чудовищ [от себя]. *** [indent] смоляная боль заполняет внутренности, сдавливает, стискивает уставшее сердце в своих когтях, ни вздохнуть, ни очнуться. мир — иллюзия, реальность — ложь. вырваться не удастся. чёрная смола заполняет лёгкие, отчего дышать становится невозможно. каждый вздох, как маленькая победа над протягивающей свои костлявые пальцы смертью. а может стоило бы сдаться? позволить ей впиться в горло, сдавить до хруста позвонков? уйти и оставить позади пепелище, никому не нужное и неинтересное. [indent] да, было бы намного проще. не бороться с болью, а принять, окунуться в неё, распарывая тонкие запястья наточенной бритвой. короткая вспышка острой, горячей боли, агония и свобода. истинная свобода, которая так манит и зовёт в свои сладкие, обещающие объятия. свобода, о которой я и не мечтала. [indent] она усмехнулась, вспоминая о том, как все вокруг говорили, что им с парвати повезло родиться в столь идеальной, словно сошедшей со страниц модного журнала семьи. но за идеальным фасадом скрывалась грязь и боль. боль двух девочек, попавших в ад при жизни. [indent] девушка ненавидела отца и мать. отца за его насилие, агрессию и безумие, за прикосновения порочные к её коже. мать же была глуха к дочерям, забитая, создающая картинку идеальной жизни, эта женщина забыла самое важное – она должна защищать своих детей, а не отдавать их в руки насильника, потворствуя его желаниям. она должна была схватить их и сбежать. но она слишком сильно любила деньги, а после того, как дочери перетянули на себя внимание домашнего тирана, он стала жить комфортнее и будто бы расцвела. [indent] она отдала их ч у д о в и щ у. [indent] падма тихо засмеялась, а после закашлялась, выплевывая желчь, что обжигала её гортань, причиняя большую боль. завтра на её шее были бы видны следы удушья, но она слышит, как рядом появляется домовик, который обязан подлатать юную мисс, чтобы идеальная картинка их семьи не была разрушена. ведь завтра в их доме будут гости. завтра ей снова придётся играть послушную марионетку. [indent] ей нужно повидать сестру. ей нужно выжить. она должна отомстить. однажды она отомстит. *** [indent] падма смотрит на антонина, что скалится в улыбке звериной_похотливой, она не смогла сбежать и спастись. но она отомстит. она улыбается, смотря в глаза мужчины, который подверг её пыткам, а после наслаждался её телом, как пиршеством. на её пути появился очередной извращенец. они видели в ней лёгкую добычу, которую могли рвать клыками и когтями, уничтожая, ломая в угоду собственной тьме. но они взращивали в ней зверя и тьму, что однажды поглотит их. она отомстит и искупается в их крови, вырвав из их груди чёрные сердца, которые согласно древней традиции победителя съест, поглощая их тьму. убив чудовище, она сама станет чудовищем. она приняла эту судьбу, поэтому антонин стал её первой жертвой. её о б е щ а н и е м. [indent] она подпускает его ближе и целует, опаляя его губы ядом. она стала ядом, который уничтожит его. выпитое противоядие спасает её, но для антонина всё кончено. она слаба. поэтому услышав о нападении на школу, она выпила противоядие и нанесла на свои губы яд, разработанный ею для отца. [indent] молодец, девочка, теперь ты стала чудовищем. [indent] падма улыбается, наклоняется и целует мёртвого врага в губы, радуясь собственной победе. она выжила. она отомстила. став чудовищем она сможет спасти сестру. [indent] девушка уходит, оставляя позади себя убитого мужчину, не испытывая ни угрызений совести, ни страха. она идёт карать_убивать. *** [indent] ананд патил лежит на кровати в мунго, напоминая неподвижную статую. не мертвый, но уже и не живой. шанти плачет рядом и причитает, скорбя о муже, с которым случилась беда. голова парвати опущена, она будто бы взваливает на себя вину за сестру. но падма не чувствует вины. её голова поднята, на губах улыбка. она не скорбит. она счастлива. она видит осуждение в глазах персонала магической больницы, но ей плевать. она отомстила. она вырвалась из клетки и наконец-то дышала полной грудью. [indent] прикоснувшись к плечу сестры, она погладила её, успокаивая. им нет нужды печалиться, они обе свободны. они ж и в ы. [она мертва.] [indent] её щёку обижает пощечина, но девушка довольно скалится, смотря на мать, которая начинает кричать, обвиняя её. падма останавливает очередную попытку ударить её по лицу, сжимая запястье матери в руке. [indent] — мама, ты перенервничала. вы можете дать ей зелье, которое поможет ей успокоиться? — в её голосе забота, а в глазах предупреждение. она больше никому не позволит причинить ей боль. и если бы на неё не были обращены глаза посторонних, то она бы просто сломала руку, что посмела её ударить. — успокойся, — добавляет жестче, а после поглаживает мать по щеке и притягивает к себе, чтобы прошептать на ухо. — мы ведь на людях, держи лицо, — повторяя слова, которые ей сказала мать после того страшного дня, когда её впервые изнасиловал отец. — на тебя все смотрят. будь послушной девочкой, мама. ничего плохого не случилось, — она помнила эти слова долгие годы, они отравляли её разум, разъедали её веру. — отец поправится, — сказала громче, чтобы все услышали. она вела себя, как дочь, что утешает мать. — мы пойдём. маме нужно отдохнуть. [indent] власть ананда была в её руках, ведь за её спиной стоял её цепной пёс, который готов был убивать по её приказу. она сначала сместила отца, заняв место управляющей клубом, а после отравила его. она позволила ему увидеть собственную силу, которую она взрастила в себе сама. но она не отняла его жизнь, позволяя ему наслаждаться представлением, существуя в роли зрителя, который больше никогда не сможет причинить вреда своим дочерям. [indent] бросив взгляд на ананда, она улыбнулась. жаль, что он не был столь идеально неподвижным и молчаливым, когда они с парвати были маленькими девочками. сейчас он ей даже нравился. почти. [она ненавидела его.] |
[indent] слова матери падают на дно сознания тяжелыми камнями, поднимая мутную взвесь старых обид и свежего, еще кровоточащего страха. нарцисса смотрит на друэллу, и ей кажется, что между ними не обеденный стол, а бездонная пропасть, заполненная трупами их общих надежд. фраза "отвратительная жена" обжигает сильнее, чем отцовская пощечина в тот день, когда она попросила отменить свадьбу с малфоем и рассмотреть кандидатуру рабастана. под слоем дорогой пудры и фарфорового спокойствия её лицо превращается в руины. она — блэк, она — малфой, она — безупречный фасад, за которым прячется испуганная женщина, ворующая крохи тепла в чужих объятиях.
[indent] нарцисса всегда мечтала лишь об одном — чтобы друэлла хоть раз посмотрела на неё не как на экспонат в витрине, а как на дочь. ей хотелось обычного человеческого тепла, а не этого препарирующего взгляда, ищущего изъяны в осанке. в глазах матери всегда плескалось разочарование, как застоявшаяся вода. годами нарцисса из кожи вон лезла, стараясь быть "хорошей", заучивая правила этикета как молитвы, лишь бы заслужить скупую похвалу. она была идеальной и абсолютно невидимой для тех, кто видел в ней только функцию.
[indent] лишь с рабастаном эта невидимость исчезала. рядом с ним она переставала быть леди малфой — она становилась живой. без него её жизнь превращалась в серую, безвкусную имитацию существования. рабастан был её личным солнцем, единственным доказательством того, что она всё еще способна чувствовать что-то, кроме холода. поэтому замечание матери о том, что он способен лишь греть постели чужих жен, ударяет нарциссу под дых. внутри вскипает темная, древняя магия блэков. это оскорбление ощущается как ожог. друэлла, в своей надменной слепоте, смеет судить человека, который стал для нарциссы единственным источником кислорода.
[indent] нарцисса сжимает губы так сильно, что они белеют. ей хочется закричать, что этот "слуга чужих жен" — единственный, кто увидел в ней человека, а не племенную кобылицу. как ты смеешь, мама? как ты смеешь называть его никчемным, когда твой собственный муж превратил твою жизнь в непреложный обет без капли тепла? ей хочется сказать, что рабастан спасает её душу от окончательного обледенения, что его руки — единственное место, где она не чувствует себя бабочкой на булавке.
[indent] но её ярость бессильна. она ведь сама виновата — сама дала матери право так говорить, когда согласилась на сделку с абраксасом. она обещала наследника рода малфой в обмен на призрачную свободу от обязательств. горькая ирония: вынашивать ребенка, которого не хочешь, для мужчины, которого не любишь, который изменяет ей с первого дня брака и любит другую. ребёнок, который лишь сильнее свяжет её с люциусом, отрезая её от рабастана, от желанной свободы. на самом деле она хотела бы носить под сердцем ребенка рабастана — дитя, в чьих глазах она видела бы мужчину, которого любила. но сначала она обязана заплатить высокую цену за собственную глупость и дать жизнь ребёнку, который станет наследником семьи малфой. она должна родить ребёнка, который тоже станет пленником чужих ожиданий и традиций, которого с самого детства закуют в стальные прутья долга и обязательств, как её когда-то, отрезая возможность дышать свободно, полной грудью. она ненавидела себя за это, проклинала, но уже ничего не могла изменить.
[indent] — всё меняется, когда появляются дети, — голос матери звучит как эпитафия.
[indent] нарцисса резко выпрямляется, её стул с неприятным скрежетом отодвигается по каменному полу. она больше не боится этого звука.
[indent] — я никогда не разочарую отца, мама, — произносит нарцисса, и каждое слово — это гвоздь в крышку гроба её настоящей личности. она старается подавить вскипающий гнев и глухое раздражение, но у неё не получается. — вы ничего не знаете о преданности, мама, — нарцисса встаёт и делает шаг к матери, опираясь руками о край стола и наклоняясь вперед, нарушая все правила дистанции.
[indent] она смотрит на друэллу, и в её шепоте больше яда, чем во всех криках сигнуса. она проклинает тот день, когда сказала "да" перед алтарем. она корит себя за слабость, за то, что побоялась участи андромеды и выбрала золотую клетку. лучше бы она сбежала и жила в нищете, чем так — прячась по углам и выслушивая нравоучения. её жизнь сломана её собственными руками. любовь к рабастану теперь — лишь яд, который она пьет ежедневно. она живет в долг, дышит вполсилы и ждет момента, когда сможет перестать притворяться, хотя понимает: настоящая свобода для неё наступит только тогда, когда в её глазах, как и в глазах матери, застынет вечный холод.
[indent] — вы когда-нибудь думали обо мне, как о вашей дочери? — срывается с её губ, а в глазах разочарование. она потратила годы в попытке стать хорошей дочери, а добилась лишь нравоучений. ведь она всегда будет хуже андромеды и беллатрисы, всегда недостаточно хороша, несмотря на все её попытки заслужить материнскую любовь и внимание. — преданность семье, детям... вы ведь сами далеки от этого понятия, потому что вы всегда искали в нас продолжение себя, а в итоге вычеркнули андромеду из жизни, когда она выбрала любовь. при этом вы с отцом поженились по любви, но нас лишили этой возможности. вам было можно нарушать правила, но нам, дочерям это запрещено? как же лицемерно с вашей стороны матушка, — в голосе нарциссы звучала обида и злость, за себя и за сестёр. в голосе нарциссы звенит сталь. она видит, как друэлла поджимает губы, но не останавливается. она срывает с рук перчатки и бросает их на стол — жест почти дуэльный. — не мне вам читать нотации, ведь вы правы. я изменяю люциусу, как и он мне. но он знает о моих изменах. мы с вами на дне, матушка. вы со своим лицемерием и я со своей ложью. я разрушила собственную жизнь, вы же разрушили не только собственную жизнь, но и жизни всех своих дочерей. посмотрите на нас. вы довольны? — нарцисса усмехается, поправляя складки на платье, хотя её руки мелко дрожат от адреналина. — я лишь надеюсь, что смогу дать своему ребёнку любовь и внимание, чтобы он никогда не чувствовал себя пустым местом. за счастье своего ребёнка я буду бороться.
