вокруг — тьма — густая, беспросветная — в ней нет ничего кроме безбрежной, абсолютной пустоты. вековая, оглушающая тишина стала привычной, даже родной. она просочилась под кожу, заполнила нутро, напитывая каждую клетку своим безмолвием.

живой. снова.

первое пробуждение было похоже на яркую вспышку; он вырвался словно вихрь — разрушительный и смертоносный, намереваясь уничтожить этот мир, окропив его кровью.

мир, что когда-то отказался от него.

но чужое тело оказалось бракованным сосудом, клеткой, что способна сдержать в себе многовековое величие; даже смешно что какой-то хлипкий сопляк обладает таким потенциалом.

липкий мрак, что до этого обволакивал его тело постепенно рассеивался, словно дым после ритуального костра, являя ему его былые владения. все та же гробница — просторное вместилище которое он сам для себя возвел, все те же реки алой, горячей крови и горы иссохших костей, некогда почивших врагов.

он делает медленный и глубокий вдох: его легкие, которые до этого знали лишь запах крови и пепел войны, сводит приятной режущей болью, наполняя их ночной прохладой. он усмехается, звук выходит хриплым и утробным.

— первый палец, — шепчет он в пустоту, — этого недостаточно чтобы удерживать длительный контроль над телом, какая жалость.

он медленно поднимает правую руку, поворачивает кисть, смотрит на линии на ладони, сжимает пальцы. это не его тело: слабые мышцы, кости как сухие ветки, плохая реакция — мальчишка очень слаб, но даже так способен подавить его.

— этот парень... — сукуна закрывает глаза, прислушиваясь к колебаниям чужой души и проклятой энергии, он чувствует как бьется его сердце, как слова срываются с его губ. снаружи — жизнь — он видит его глазами, он слышит его ушами, ощущает мир его кожей.

с этого дня они одно целое.

сукуна пробует прорваться: раз за разом вылезая на коже юджи зубастым ртом с кривой ухмылкой; он злится, впадая в ярость от собственного бессилия, но чем больше он пытается перехватить контроль над телом, тем сильнее сопротивляется сосуд. в какой-то момент даже эти жалкие попытки нагоняют скуку, раздражение сменяется коварством — в голове череда навязчивых мыслей — одна кровожаднее другой.

сломать, подчинить, завладеть — убить каждого, кто ему дорог, чтобы после упиваться его страданиями, слышать его истошный крик, чувствовать его боль и отчаянье. предвкушение будоражит и кривая улыбка проскальзывает на его лице, злорадный смех наполняет гробницу, эхом содрогая пространство.

он слышит голос — веселый, высокомерный и замирает, прислушиваясь к каждому слову, оценивая интонацию и паузы между фразами. он словно затаившийся хищник, наблюдающий за своей жертвой. маг, называющий себя сильнейшим, говорит о тренировках, о контроле, о том, что все будет хорошо.

наивный.

сукуна замолк. ни насмешек, ни угроз, ни тяжелого дыхания на грани сознания. лишь настороженная тишина, как под толщей воды. он наблюдал, выжидал, строил планы. день был мучительно долгим, невыносимая мука — видеть мир, но не иметь возможности его коснуться.

он терпеливо ждал наступления ночи, надеялся что расслабившись, юджи утратит контроль над телом.

сукуна восседал на своем троне, его глаза были закрыты, а сам он сосредоточен. он видел как гаснет свет в тесной комнате, ощущал дыхание мальчишки и стук его сердца — спокойный и равномерный, он слышал скрип кровати и даже шум за окном. король проклятий запертый в клетке из чужой плоти и воли, видел мир снаружи — такой близкий и такой далекий. здесь — в пространстве чужого сознания все было по-настоящему: плоть, кровь, кости. все, кроме свободы.

в его владениях в бесформенной, абсолютной пустоте, где не должно быть ни звука, ни движения, ни жизни, кроме его собственной, он ощутил колебание — будто рябь на воде. открыв глаза, сукуна увидел мальчишку: взлохмаченные волосы, испуганный взгляд, шарящий по сторонам, он выглядел потерянным и взволнованным, будто его выбросило сюда волной.

— так вот ты какой, итадори юджи, — тихо произнес сукуна, не скрывая своего пренебрежения; он окинул мальчишку надменным взглядом и подпер щеку рукой: — не припомню, чтобы я ждал гостей. расскажешь мне как ты оказался в моих владениях?